Век Перикла и возведения Парфенона был для Афин пиком культурного, творческого расцвета и политического влияния в Греции.  Развитие демократического  самоуправления, технические достижения в сельском хозяйстве и навигации выражали и поощряли «гуманистический» дух.

С приближением конца V века до н.э. интерес греческого мировоззрения начал смещаться в сторону человека. Решающего этапа эта эволюция достигла во второй половине V века, с появлением софистов. Софисты, ведущие действующие лица новой интеллектуальной среды, были странствующими учителями-профессионалами, светскими гуманистами-вольнодумцами.  В демократическом полисе с его расширяющимися возможностями участия в политической жизни услуги софистов находили широкий спрос. Софисты привнесли в греческую мысль элементы скептического прагматизма. Так, по Протагору, человек – есть мера всех вещей, и именно его собственные суждения о жизни,  а не наивное следование религиозным традициям или бесконечные отвлеченные размышления должны формировать основу личных верований и поведения. Истина не абсолютна, а относительна, она различна для каждой культуры, для каждого человека, каждой ситуации.

О высшей ценности любого верования или мнения можно судить, лишь руководствуясь той практической пользой, какую оно может принести в жизни человека. В отличие от натурфилософов, возводивших  свои теории относительно внешнего мира, совершенно не принимая во внимание субъективную составляющую: наблюдателя, познающего человека, софисты признавали, что каждая личность обладает собственным опытом, а, следовательно, собственной реальностью. Всякое понимание, утверждали они, есть субъективное мнение, подлинная объективность невозможна. Всякое постижение, на которое можно претендовать, - лишь вероятность, а не абсолютная истина.

Отсюда подлинная задача человеческой мысли – служить человеческим нуждам, а основой для достижения данной цели может стать только личный опыт. Софисты считали, что критический рационализм, ранее двигавшийся в направлении физического мира, теперь  может найти более плодотворное применение в человеческой деятельности, а именно в этике и политике.

Сходным образом  представлялось недоказуемым и существование богов. Протагор говорил: «Что касается богов, то я никоим образом не могу узнать, существуют они или нет, или какой они формы; ибо на пути к такому знанию стоит много препятствий, в том числе – темнота самого предмета и краткость человеческой жизни». Следовательно, лучше всего смотреть на мир, оставив религиозные предрассудки.

Отсюда следовали и выводы софистов: в метафизике – гибкий атеизм и агностицизм, в этике – обусловленная обстоятельствами нравственность. Поскольку религиозные верования, политические структуры и правила нравственного поведения рассматривались софистами как изобретенные и принятые самим человеком условные установления, то все это оказалось возможным ставить под вопрос и изменять.

В отличие от софистов, пытавшихся научить людей добиваться жизненного успеха в мире, где все нравственные нормы считались условностями, а любое человеческое знание оказывалось относительным, Сократ – человек невероятной интеллектуальной честности и нравственной чистоты, был убежден, что подобное философское «образование» могло принести лишь моральный ущерб. Противостоя взглядам софистов, Сократ видел свою задачу в том, чтобы проложить дорогу к такому знанию, которое превосходило бы простое суждение, с целью выявления такой нравственности, которая превосходила бы простое установление. Софисты считали подлинное знание недостижимым, однако Сократ полагал, что, возможно, подлинное знание еще не достигнуто. Для Сократа осознание невежества означало в большей мере начало, чем конец философского поиска, ибо, благодаря этому осознанию, открывается возможность преодолеть те общепринятые представления, которые лишь затемняют истинную природу человека. Сократ подтвердил дельфийский девиз «Познай самого себя», ибо верил, что лишь путем самопознания, путем постижения собственной души можно найти подлинное знание.

Однако, чтобы прожить подлинно добродетельную жизнь, необходимо иметь представление о природе и сущности добра. Сократ рассуждал так: если человек  будет знать, что есть истинное благо, что для него выгодно в самом глубоком смысле, - тогда, естественно, он будет совершать  добрые поступки. Добродетель есть знание, истинно счастливая жизнь – это жизнь, наполненная праведными поступками, совершаемыми под воздействием разума. Следовательно, ключом к человеческому счастью служит  разумное нравственное поведение.

Для того, чтобы познать добродетель, благо, справедливость необходимо найти общую для всех добродетельных поступков составляющую, или, иными словами, суть добродетели, единое сущностное качество. В том, чтобы найти путь к этой реальности, и состоит задача философа.

Сократ двигался именно в этом направлении, развивая свою знаменитую диалектическую форму аргументации. Заниматься философией, согласно Сократу, означало постоянно подвергать свои мысли критике разума, вступая в серьезный диалог с другими. Подлинного знания можно добиться лишь ценой постоянной работы самокритического мышления. «Жизнь не проверенная критикой, не стоит того, чтобы ее прожить», - заявлял Сократ.  

Мировоззренческая ценность учений софистов заключалась в критике традиционных представлений, в низвержении абсолютных постулатов. Софисты впервые определили, что мерилом истинности и ценности является сам человек как «мера всех вещей». Ничто в этом мире не является абсолютным, т. к., в конечном итоге, мир является установлением самого человека.

Подобные рассуждения привели софистов к субъективизму и релятивизму в понимании истинности знания, нравственных установлений. В древнегреческом обществе появляется потребность в поиске абсолютного, не зависящего от желания субъекта, знания. Поиском подлинного знания был занят Сократ, отмечавший, что для достижения знания необходимо выявление его сути, сущности.