Аналитическая философия (Мур, Рассел, Витгенштейн) сформировалась в XX веке и видела задачу философии не в синтезе научного знания, а в исследовании самого научного знания.

Аналитическая философия пыталась выяснить законы возникновения научного знания, корни его противоречий, а также причины постоянного опровержения достижений науки развитием самой же науки.

Аналитическая философия входит в состав интеллектуального движения, которое называется неопозитивизмом (для различения с позитивизмом XIX века), и характеризуется стремлением к созданию теории непротиворечивого научного знания.

Неопозитивизм является неоднородным явлением, включающим в себя помимо аналитической философии, еще и философию логического анализа, логический позитивизм, критический реализм и лингвистическую философию. Общим для всех направлений неопозитивизма является обращение к строгому анализу языковых форм научного знания на основе математики, логики, физики и лингвистики.

Таким образом, предмет философии неопозитивизма это язык, который и только который является, по мнению неопозитивистов, виновником несовершенства и постоянной изменчивости основ науки (Мур).

Чтобы исключить из научного знания парадоксы, противоречия и несоответствия, необходимо:

1.         Разработать систему математической логики по формированию языковых понятий с помощью логических средств (Рассел). Это позволит формировать весь язык науки только из логически обоснованных единиц, так называемых атомов научных понятий.

2.         Таким образом, предлагается принцип формирования научного языка на основе матлогики, который можно назвать «логическим атомизмом».

Основной особенностью этого языка будет то, что его структура должна быть полностью сформирована логическими средствами, а в его лексиконе будут полностью отсутствовать все метафизические понятия и термины (Рассел).

Подобный язык можно назвать идеальным языком науки, и аналитическая философия, таким образом, есть не что иное, как деятельность по созданию идеального языка науки.

3.         Но еще лучше, если идеальный язык науки будет не только складываться из логических атомов-терминов, но и вообще состоять из атомарных предложений (Витгенштейн), содержание которых можно свести к простейшим чувственным ощущениям опыта.

Что это даст? Нетрудно заметить, что, если все атомарные предложения какого-либо языка можно свести к простейшим атомарным фактам мира, то логическая структура такого языка, состоящего из подобного рода атомарных предложений, будет полностью повторять логическую структуру мира, состоящего из атомарных фактов, выраженных структурообразующими предложениями этого языка.

Таким образом, имей мы такой язык, философия, как познание мира, была бы вообще не нужна даже в виде логики. Вместо философии достаточно было бы, с одной стороны, знать факты о мире, которые добываются фактуальными науками (собирающими и исследующими факты), а, с другой стороны, уметь правильно формализовать эти факты с помощью логики и математики.

В итоге истина о мире будет формироваться самими правилами этого идеального языка науки, ведь эти правила полностью соответствуют правилам мира (Витгенштейн).

В дальнейшем эти идеи представителей аналитической философии развернулись в составе разных направлений неопозитивизма (Нейрат, Гёдель, Айер, Карнап), и образовали следующие концепции:

I.         Концепция отрицания философии, как бесполезного учения, и отказ от неё в пользу науки, как источника обоснованного знания на основе теории аналитических и синтетических предложений.

Состоит в следующем:

1.         Все предложения науки являются либо аналитическими, либо синтетическими:

–          аналитическими научными предложениями являются те предложения, истинность которых определяется их собственным содержанием. Например: «Все тела протяженны», что само собой разумеется, или: «В квадрате все углы прямые», что по определению и есть сам квадрат.

–          синтетическими научными предложениями являются те предложения, истинность которых можно установить только эмпирическим путем. Например: «На столе лежит книга», что не является обязательным ни для стола, ни для книги, но что можно проверить визуально. Или: «Студенты смеются чаще, чем их преподаватели», что в принципе возможно, но что следует подтвердить экспериментальной статистикой.

2.         Таким образом, вся наука состоит:

–          из аналитических предложений, которые логически необходимы, то есть отражают прямо в самом своём содержании нечто логически очевидное (если я утверждаю, что существуют тела, то я должен принимать и логическую необходимость утверждать, что эти тела обладают протяженностью),

          и из синтетических предложений, которые отражают экспериментальные данные (если я утверждаю, что на столе лежит книга, то я должен это или фактически продемонстрировать, или документально подтвердить).

3.         В соответствии с этим все науки можно разделить на:

–          логические, то есть не экспериментальные науки (логика и математика) и

–          экспериментальные науки (физика, химия, психология, история, социология и т.д.).

Каждая из этих наук, таким образом, предоставляет человеку или логически очевидные знания, или знания, проверяемые экспериментом.

Но главное здесь состоит в том, что все научные знания и того, и этого рода, поставляемые этими науками, обладают достоверностью и научным смыслом, потому что и синтетические, и аналитические предложения науки проверяются на истинность тем или иным образом.

4.         А какие знания поставляет философия? Ответим на этот вопрос, исследовав предложения философии. Мы увидим, что:

–          предложения философии не аналитичны, потому что их истинность не определяется их содержанием. Ведь содержание философских предложение метафизично, оно выходит за пределы физических характеристик объекта познания, когда философия обобщает, выявляет связи, отношения, ищет причины и т.д. Философия всегда превышает факт, она создает новое содержание, которое всегда умозрительно и никогда не несет логической необходимости, проистекающей только из наличной очевидности факта;

–          предложения философии не синтетичны, поскольку у философии нет экспериментальной базы для проверки своих теоретических положений.

Таким образом, если философские предложения никаким образом не проверяются на истинность, то они бессмысленны, как бессмысленна и вся философия, составленная из подобных предложений.

II.        Принцип верификации (Гёдель, Карнап, Айер, Нейрат). Согласно принципу верификации истинность всякого научного утверждения должна подтверждаться данными практического эксперимента.

Суть этого принципа состоит в удалении из научного утверждения абстракций и в замене их конкретными данными опыта.

Например, утверждение «Вместимость всех легковых автомобилей не превышает 8 человек» для подтверждения своей истинности должно подтверждаться (верифицироваться) экспериментом, где абстрактный элемент «все легковые автомобили» должен быть заменен перечнем конкретных марок всех легковых автомобилей с экспериментально установленной вместимостью буквально каждого.

Вот таким исключением абстрактного и подстановкой вместо него наглядного достигается верификация (проверяемость) любого научного утверждения. Верификация может быть:

–          непосредственной, состоящей из элементарных операций опыта, (например, натуральная проверка вместимости каждого легкового автомобиля);

–          косвенной, отсылающей к факту, который уже верифицирован сам и осуществляет этим какую-то верификацию вне себя, (например, факт наличия международного стандарта, ограничивающего вместимость легкового автомобиля количеством 8 человек, косвенно подтверждает предел вместимости всех легковых автомобилей без обязательного эксперимента с каждым из них).

III.      Физикализм (Нейрат, Карнап). Физикализм – это убеждение, что в науках все предложения должны, в конечном счете, сводиться к предложениям физики. Если какое-либо научное утверждение не поддается этой операции, то оно не имеет смысла в научном смысле. На принципе физикализма вся наука, как таковая, перейдет на основы единого универсального языка, что создаст, наконец-то, условия для выявления истинного, непротиворечивого, унифицированного и окончательного научного знания.

В дальнейшем эти положения неопозитивизма были подвергнуты критике:

1.         Неопозитивисты слишком жестко отделили друг от друга аналитические и синтетические предложения, не учитывая их взаимосвязи.

В частности, аналитическое предложение может не иметь логической очевидности и проверяться только экспериментально. Например, истина «Все тела падают с одинаковым ускорением» определяется содержанием самого предложения, как логически необходимая, но, чтобы выступать научным утверждением, она требует подтверждения экспериментом.

В свою очередь, синтетическое предложение может доказываться только логически, а экспериментально не доказываться. Например, истину «У каждого человека эпофиз отличается по размерам от эпофиза другого человека» следует подтвердить экспериментально, что невозможно, и поэтому, как научное утверждение, эта истина выводится логически.

Таким образом, учитывая эту взаимосвязь аналитических и синтетических предложений, следует понимать, что в науке бывают предложения и не аналитические, и не синтетические в чистом смысле, но они остаются научными.

Следовательно, и философия не является бессмысленной, если её предложения не синтетичны и не аналитичны. Таким образом, философия также научна, как и любая наука.

2.         Поскольку научная теория проверяется экспериментом вся и в целом, то получается, что экспериментом проверяются не только синтетические, но и аналитические предложения, поскольку теория-то в целом состоит, как из тех, так и из других предложений.

В этом случае вся классификация предложений по признаку их проверяемости экспериментом на аналитические и на синтетические, превращается в ложный метод и не имеет право быть.

Кроме того, любая теория при желании может быть выражена не только в аналитических или синтетических предложениях науки, но и в предложениях философии. А в этом случае эксперимент всё равно подтвердит теорию и, следовательно, философские предложения также проверяются экспериментом и нисколько не менее научны, чем предложения науки.

3.         В отношении необходимости верификации, как проверки истинности фактом эксперимента, можно спросить – а вдруг что-то нельзя проверить фактами?

Например, как проверить фактами сам принцип верификации? Этот принцип – полная абстракция, поскольку его содержание сводится к девизу «Всё проверяй фактами», где каждый элемент предельно абстрактен: «всё» – как абстрактное наименование некоего абстрактного научного утверждения; «факты» – как абстрактное наименование абстрактного научного опыта; и «проверяй» – как абстрактный термин, относящийся к любому из конкретных научных экспериментов.

Таким образом, сам принцип верификации разрушается уже на этапе верификации самого себя. Если он не может проверить самого себя, то, как он может проверять истинность научных утверждений?

И что же делать? Сам процесс научного доказательства требует, чтобы этот главный принцип подтверждения истины экспериментом оставался, и его, таким образом, следует оставить, как необходимый. Но при этом следует согласиться и с тем, что этот принцип верификации – есть не что иное, как типичный философский принцип, ибо только философские принципы обладают абстрактным, но универсально применимым содержанием.

Следовательно, без философии научное познание невозможно уже в самой своей основе, даже на стадии формулирования своих задач, и отрицание философии, сведение ее к математической логике или вообще к бессмыслице, есть главная ошибка базовой позиции неопозитивизма, и, как следствие, полный кризис самого неопозитивизма.

4.         Что же касается физикализма, то его практически никому не удалось реализовать за пределами самой физики, потому что биологические свойства организмов, например, или социальные обстоятельства общества, или экономические законы финансового обращения, или археологические данные и т.д. не содержатся в свойствах элементарных частиц и не могут в принципе выражаться физическими категориями.

Этот факт следует признать либо следствием его необъяснимости вообще, либо следствием недостаточного развития научного знания. Но, так или иначе, универсальный язык науки, как язык, сводимый к терминам и понятиям науки физики, невозможен и, следовательно, цель неопозитивизма ошибочна.

Данная критика неопозитивизма и, в частности, реабилитация философии, произошла в рамках постпозитивизма второй половины ХХ века, который сменил неопозитивизм. Постпозитивисты (Поппер, Лакатос, Фейерабенд, Кун) также решали проблему научного знания, но не отказывались от методов философии, благодаря чему во многом сформировали современную философию науки:

1.         Если неопозитивисты считали, что человек способен на истинное и окончательное научное знание, и для этого ему следует только дать правильный инструмент, то постпозитивисты принципиально считают, что подобный инструмент невозможен, так как человек – существо ошибающееся (фаллибилизм).

Это означает, что ясное и окончательное научное знание не может быть достигнуто: любая теория, правильная сегодня, неминуемо сменится другой, которая станет правильной, вместо этой.

В истории науки это выглядит как коренное преобразование научного знания, как научная революция.

2.         Научные революции в науке являются прогрессивным явлением (Кун), они являются свидетельством роста научного знания и следует заниматься даже не столько методологией анализа научных знаний, сколько методологией их роста (Поппер).

Здесь следует учитывать, что задаются научные знания всегда именно философией (Поппер). Так было в случае атомизма Демокрита, предположений Галилея об однородности пространства, рассуждений Ньютона о силах, умозрений Фарадея о полях и т.д.

Таким образом, философия формирует ориентиры решения научных проблем, но не больше, поскольку её содержание слишком универсально и метафизично, оторвано от конкретики и не предназначено для исследования отдельного объекта.

3.         Таким образом, возникают ситуации, когда философия должна переходить в науку, и здесь всегда возникает опасность, что та или иная теория, возникшая под влиянием философской идеи, окажется не научной, а догматической. Поэтому необходимо разработать метод разделения догматического и научного знания.

В качестве такого метода предлагается принцип фальсификации (Поппер), в котором принадлежность утверждений к научному знанию подтверждается только тогда, когда эти утверждения можно опровергнуть каким-либо постижимым опытом.

Если какое-либо утверждение невозможно опровергнуть опытом какого-либо рода, то оно не научно и является всего лишь умозрительной спекуляцией.

Этим способом отделяется наука от не науки, а вот правильность утверждений самой науки нельзя проверить на окончательность ничем, даже опытом, поскольку глобальный опыт истории науки свидетельствует о том, что любая теория рано или поздно опровергается.

4.         Но до того времени, как господствующая теория начнет опровергаться, она обрастет целым семейством теорий, которые, исходя из неё концептуально, составят некую научно-исследовательскую программу узко заданного направления (Лакатос).

Эти узкие рамки развития науки будут определяться положениями, исходящими из базовой теории и превратятся в научную традицию, а вся логика научной мысли будет обретать только в пределах допустимого из базовой теории. Возникнет неукоснительный шаблон роста научного знания, так называемая парадигма (Кун), которая будет определять характер всех будущих научных концепций до тех пор, пока парадигма не будет разрушена очередной научной революцией.

5.         Поэтому, изначально осознавая ошибочность любой научной парадигмы в свете роста научного знания, следует делать всё, чтобы обеспечивать этот рост, а не стоять на месте в рамках действующей парадигмы.

Для этого необходимо отказаться, прежде всего, вообще от какого-либо метода выдвижения научных теорий, и действовать по принципу «сгодится всё», исключив для этого идеологический тоталитаризм авторитетов, отстаивающих старое и поддерживать всё новое, каким бы странным оно не показалось (Фейерабенд).

Этот процесс обязательно будет сопровождаться дискуссиями, которые будут перерастать в критику существующего знания, что следует всемерно поддерживать, исходя из девиза «Критикуй, а то проиграешь» (Поппер), поскольку это единственный практический путь роста научного знания.

6.         Но при дискуссиях и во время критики научного знания следует всегда иметь в виду, что любая парадигма является двухкомпонентной и состоит из своего «твердого ядра» и «защитного пояса» (Лакатос).

Твердым ядром является как раз некая базовая теория универсального характера (например, механика Ньютона – три закона механики и закон всемирного тяготения), а защитным поясом являются частные науки, развивающиеся из базовой теории (оптика, астрономия, сопромат, технические науки). Разрушить сразу твердое ядро невозможно никакими дискуссиями или критикой, сначала следует разрушить защитный пояс, отыскивая недостатки и противоречия именно в частных науках, а когда защитный пояс будет разрушен, тогда можно приступить к разрушению твердого ядра и переходить к новой парадигме (Лакатос).

Таким образом, постпозитивисты восстановили методологическое единство философии и науки, создав систему философского анализа достоверности научного знания и методологии его роста, то есть, создали современную концепцию философию науки.