Русская философия XIX века характеризуется наличием борьбы двух противоположных направлений: западничества и славянофильства.

Западники стремились к европеизации России, к переходу русской жизни на западно-европейские образцы, а славянофилы отстаивали традиционные формы национальной жизни России и боролись за ограждение их от иностранного влияния.

Западники считали, что Россия должна повторить исторический путь стран Западной Европы, а славянофилы, наоборот, полагали, что исторический путь России самобытен и неповторим.

Проблему национальной самобытности России поставил в 20-30-х годах XIX века Петр ЧААДАЕВ.

Россия была определена Чаадаевым в качестве страны, не имеющей достойного прошлого, а ее нынешняя самобытность состоит только в том, что она отчуждена сразу и от прогрессивной Европы, и от дикой Азии, являясь государством-отшельником, страной выпавшей из общей истории человечества.

Отсюда Чаадаев делает вывод, что Россия до сих пор еще не стала необходимой частью человечества, а её историческое назначение состоит только в том, чтобы своей судьбой преподнести остальным народам какой-либо великий назидательный урок отрицательного свойства.

Россия не только не смогла дать что-либо полезное другим народам, но и оказалась неспособной приобрести у них что-либо полезное для себя. Не породив ни одной великой истины, Россия является пробелом в истории народов, в которой даже попытки заимствования лучшего у Европы принимают форму лишь внешней, обманчивой наружности.

Причину сложившегося положения вещей Чаадаев видит в том, что Россия стала наследницей Византии, государства, отколовшегося от Европы и презираемого в своё время всеми западноевропейскими народами. Западное христианство пошло по пути, предначертанному Богом, а русское христианство, по пути, искаженному Византией. Поэтому западное христианство создало европейскую цивилизацию и стало вдохновителем её экономического и политического развития, а Россия плетется в хвосте этого процесса, как неудачливый подражатель.

Кроме того, западное христианство всегда преобразовывало вещественные выгоды прогресса в идейные ценности христианской нравственности и духа, чем вновь стимулировало и продолжает стимулировать Европу на правильное движение в сторону развития. А русское Православие бесплодно, и поэтому Россия превратилась в отсталую, архаичную и мертвенную страну без государственных и духовных достижений.

Эту идеологию поддержали Герцен, Грановский, Огарев, Белинский и Чернышевский.

Александр ГЕРЦЕН на стадии формирования в русском обществе западничества и славянофильства примкнул к западникам и видел будущее России в социализме.

По мнению Герцена, мировая история человечества развивается определенными этапами, и на каждом этапе мировую историю двигает тот или иной народ. Герцен считал, что в настоящее ему время таким народом являются пруссы, но в ближайшем будущем германское лидерство в истории сменится славянским.

По собственному признанию, Герцен испытывал чувство безграничной любви к русскому народу, к русскому складу ума, и предполагал, что будущее европейской цивилизации состоит в социализме на принципах русской общины.

В русской крестьянской общине Герцен усматривал зародыш социалистического общества, а будущий социализм понимал как «русский социализм», где главным в обществе будет крестьянин.

Герцен сознавал, что это приведет к слому действующей в России государственной системы, принимал этот слом, как необходимый, но был сторонником мягких мер на этом пути, среди которых главными считал просвещение и агитацию народа.

Тимофей ГРАНОВСКИЙ был поклонником Петра I и считал Россию духовно единой с Западной Европой.

Исходя из концепции единого исторического пути России и Западной Европы, Грановский напрямую сравнивал крепостничество с деспотизмом и считал его исторически обреченной формой государственного устройства.

Главным же направлением развития России Грановский полагал движение по пути, указанному Петром I: реформы, приближающие страну к Западу, для чего, соответственно, необходимы пропаганда либеральных идей в обществе и просвещение народа.

Герцен и Грановский были представителями направления русского западничества, которое пыталось разместить русское самосознание в системе западноевропейских ценностей.

Их позиция отличалась от антирусской чаадаевской тем, что была формой русского национального самосознания, признающей необходимость перенимания всего лучшего у Европы, но без отрицания значения России и русской культуры для общей истории, как прошлого, так и будущего человечества.

Методы практической реализации своих западнических идей они выдвигали мягкие, направленные, прежде всего, на просветительские мероприятия и, прежде всего, на идейную победу западничества в мировоззрении русского общества.

Более кардинальной позиции в отношении методов реорганизации России по западному образцу придерживался Николай ОГАРЁВ, который прокламировал крестьянскую революцию, как средство, способное, при правильной организации, изменить существующий политический строй в России.

По замыслу Огарёва, для России наибольшую перспективу имел бы путь общинного социализма, основанного на коренных традициях русской крестьянской жизни. Каждая из общин, по этому плану, управляется самостоятельно и вступает в договорные отношения с другими общинами, формируя, таким образом, административно-территориальные образования (волости, области), которые вместе составляют государственное устройство на принципах республики. Частная собственность на землю в будущей республике должна быть запрещена, а крепостничество отменено.

Главным злом русского уклада жизни считал крепостничество и Виссарион БЕЛИНСКИЙ, но он был сторонником реформаторского пути, противником революционного насилия.

Белинский не был и сторонником огульного поклонения всему западному. Приветствуя идею социализма, Белинский видел в социализме конечную цель истории, но не видел бескровных путей к этому ни в программах западных реформаторов, ни в бунтарских программах русского народничества.

Единственное, что Белинский отстаивал последовательно и уверенно – это отрицание ценности русского патриархального уклада и понимание вредности попыток славянофилов вырвать Россию из общего хода человеческой истории.

Николай ЧЕРНЫШЕВСКИЙ, так же, как и другие западники, желал движения России к социализму на основе крестьянской общинности, которую следует сохранить и сделать основным способом производства, отменив крепостничество.

Поскольку самодержавие будет сопротивляться отмене крепостного права, то пришло время выдвинуть царизму ультиматум: или монархия добровольно уйдет от управления Россией, или начнется народная революция.

Крестьянская революция, по мнению Чернышевского, не должна иметь форму стихийного бунта, она должна быть тщательно подготовлена и осуществлена по всей стране, и начаться по общему сигналу.

Чернышевский считал крестьянскую революцию необходимым условием перехода от феодализма сразу к социализму, минуя капитализм. Именно для этого после революции должна восторжествовать крестьянская общинность, которая избавит Россию от появления класса пролетариата.

В дальнейшем общинный способ производства должен замениться коллективным, поскольку коллективный способ производства более производителен. В отличие от русских западников, полагавших, что крестьянская община будет самостоятельно развиваться и разрастется до масштабов государства самоуправлением и трудом общинников, Чернышевский полагал, что путь к крестьянскому социализму в России лежит через помощь индустриально развитых стран Европы.

Общей чертой программы русских западников было требование отмены крепостного права. В остальном же их программа преобразования России на европейский лад не была сформирована в цельном, едином и завершенном виде, а поэтому с отменой крепостного права западничество, как направление общественной мысли, перестало существовать.

В отличие от западников СЛАВЯНОФИЛЫ исходили из тезиса о недейственности в России европейских способов решения политических и социальных проблем из-за самобытности России.

Самобытность России славянофилами выводилась из её особой истории (отсутствие классовой борьбы, наличие общинного уклада) и из её особой религии – Православия.

Православие славянофилы считали единственно истинной религией и поэтому исторический путь России не просто уникален, он единственно правильный и единственно ведущий к успеху. Все же остальные государства и народы будут успешны в истории настолько, насколько смогут приобщиться к Православию.

Богословские основы славянофильства заложил Алексей ХОМЯКОВ. Центральным местом философии Хомякова является понятие «соборности».

Соборность у Хомякова – это всеобщий принцип бытия, поскольку всё бытие есть множество, собранное в единство.

Это единство бытия, его соборность, собирается двумя типами организации:

–          непосредственно соборным типом, где множество образуется внутренней тягой и взаимной любовью элементов множества друг к другу, и

–          формальным типом, где элементы множества не собираются в органическое единство по внутренней устремленности, а лишь ассоциируют друг с другом по внешней необходимости.

Точно также, по этой теории, истоки всех мировых культур и всех религий восходят к двум началамкушитскому и иранскому.

Кушитский тип культур и религий характеризуется наличием строгих требований к внешней регламентации жизни, слепым поклонением и ограничением самостоятельности в духовной работе. А иранский тип характеризуется свободой духа, творческой активностью и устремленностью к нравственному аспекту.

Кушитский тип цивилизации характеризуется, таким образом, преобладанием необходимости, а иранский тип – преобладанием свободы. Православие наиболее гармонично соединяет в себе лучшие черты обоих типов культур, оптимально совмещая в себе и свободу, и необходимость. Таким образом, Православие духовно олицетворяет собою наилучшее устройство бытия.

Социальным выражением этого наилучшего устройства бытия, то есть его общественной формой, является соборная Церковь – объединение людей, исповедующих православные ценности.

Наилучшим практическим средством реализации соборности, как метафизического принципа бытия, таким образом, является Православие и соборная Церковь.

Гарантом же этого является монархия, в которой высшая задача монарха состоит в удержании им в чистоте истинной Православной веры.

Следовательно, исторический путь России состоит в самодержавии и в Православии, поскольку развитие человеческого общества и его история определяются Богом (провиденциализм), и залогом исторического успеха народа является только исповедание единственно правильной религии, то есть Православия.

Именно отсутствием Православия в западном обществе обосновывал тезис о разложении Европы Иван КИРЕЕВСКИЙ.

Запад, по мнению Киреевского, распадается, теряя свою духовную цельность. Этот распад происходит вследствие отпадения Запада от истинной религии, от Православия.

В отличие от Запада, Православие сохраняет человеку целостность его духа, его внутреннее состояние, направленное на собирание духовных сил в одно цельное стремление любить Бога, помогать ближним, сострадать, видеть красоту и слышать свою совесть. Таков каждый «внутренний человек» в составе каждого человека, но есть еще и «внешний человек», который вступает в резкое противоречие с «внутренним человеком».

Каждый человек, как «внешний человек», вынужден играть социальные роли, которые идут в полное противоречие с его духовным настроем, то есть с тем, каков он в качестве «внутреннего человека». В итоге человек раскалывается и самоотчуждается от самого себя. Такова есть Западная цивилизация, теряющая свое внутреннее единство и внутреннее средоточие, и, вследствие этого, обреченная на историческое поражение.

Поэтому русский исторический путь должен полностью отличаться от западного, и опираться на Православие, которое способствует цельности личности и ее неделимости в результате духовной работы над собой по исповеданию нравственных православных ценностей.

Константин АКСАКОВ также видел самобытность России в нравственном внутреннем законе, который русский народ исповедует больше, чем, писаные законы государства. Поэтому русский народ общинный, то есть признает только общину, как выборную власть, которая занимается вопросами справедливости на нравственных началах, а не на экономических или политических основах.

Отсюда пренебрежение русских людей к политическому устройству своего государства, которое они создали только в качестве средства защиты от воинственных соседей.

Власть в русском государстве была гармоничной, она представляла собой союз народа и власти, где право принуждения было отдано монарху. Но реформы Петра I разрушили гармонию между народом и властью, а сам народ, вследствие западных реформ, раскололся не только имущественно, но и духовно, поскольку дворянство и интеллигенция оторвались от своих национальных корней. Поэтому для выправления исторического пути России необходимо ликвидировать крепостничество, как образец западного подхода к закабалению работников, и вернуться к русской самобытности, которая еще сохранилась в народе, для чего следует изучать народный быт, народный характер и восстанавливать народные начала российского уклада жизни.

Поддерживал идею об отпадении дворянства и интеллигенции от народных корней и Юрий САМАРИН.

Дворянство, утерявшее свой национальный дух, Самарин расценивал как социальную нелепость, и основными стержнями русской государственности признавал только самодержавие и народ, как сельскую общину.

Самарин был сторонником реформирования России на русских корнях, с сохранением её особенностей, но с одновременным заимствованием любых достижений Запада, которые могут оказаться полезными в любой из сфер общественного устройства страны.

Общим для всех славянофилов являлась мысль о великом будущем России, в котором воплотится счастливое завершение всей человеческой истории. Россию они понимали, как страну, несущую особую духовную миссию в истории по сохранению истинной веры.

Вся философия славянофилов базировалась на примате религиозного начала в истории народов, а высшим идеалом для них в этом являлась Православная Церковь, никогда не нарушавшая, в отличие от католичества, заветов первоначального христианства.

Генеральным направлением исторического пути России они считали не политический разрыв с Западом, а выбор собственного пути, основанного на восстановление духовного единства русского народа на его собственных национальных корнях и на Православии, для достижения великого будущего России, как наиболее христианского из всех обществ.