Успешному распространению раннего буддизма, способствовала прежде всего, легендарная жизнь его основателя. Так же, как в христианстве и исламе, учение Будды первоначально распространялось в устной форме, и многие факты его биографии и учения обрастали различными мифологемами. Только примерно через двести лет учение его, как и биография, были зафиксированы в литературе. Ученикам, а через них и всему миру, странствующий проповедник Гаутама стал известен под именем Будды — «знающего», «просвещенного», «просветленного». Будда Шакьямуни («мудрец из племени шакьев») родился около 567 года до н. э. Его собственное имя — Сиддхартха Гаутама, то есть «Достигший своей цели», из рода Гатама. Он был наследным принцем царства Шакья и был воспитан в Капилавасту, столице царства Шакья. Предание гласит, что уже скоро после беспечной и счастливой молодости царевич остро ощутил трагичность жизни; тяготы и тайны противоречивого непонятного мира стали сильно беспокоить его. Он испытывал ужас перед бесконечностью перевоплощений души, остро почувствовал, в каких черных пучинах гибнет человек, став жертвою темноты и греха.

Известна легенда, согласно которой однажды, прогуливаясь, Гаутама повстречал на дороге в Капилавасту покрытого язвами изможденного больного, затем согбенного годами убогого старика, затем похоронную процессию и, наконец, погруженного в глубокие и нелегкие раздумья аскета. Все эти встречи поразили впечатлительную натуру Будды. Одного вида этих несчастий оказалось достаточно для того, чтобы пробудить в нем сознание векового бремени, тяготеющего страшнее всего над невинными и угрожающего погубить лучшие стремления человека. Отдельные страдания стали для Будды иллюстрацией всеобщей безысходности. Все, что в нем было твердого, было потрясено, и он содрогнулся, видя, как ужасна жизнь.

Убедившись в пустоте чувственных страстей, он отказался от довольства, могущества и богатства во имя того, чтобы в уединении размышлять о вечном и найти для своих собратьев-людей спасение от низости жизни и плотских иллюзий.

Будда, согласно преданию, отказался от своего сана, ушел из дома и стал аскетом.

Странствуя, в поисках света и покоя, он стал просить милостыню. Это знаменательное событие в жизни основателя мировой религии произошло, когда Будде исполнилось 29 лет. Пытаясь найти духовный покой в философском размышлении, он некоторое время странствовал в одиночестве, но не удовлетворился этим. Другой путь ухода от жизни — суровые лишения, которым добровольно подвергалось тело. Гаутама с пятью верными друзьями отправился в уединенное место в джунглях, где всячески умерщвлял свою плоть и усердно постился, стремясь обрести душевный покой с помощью сурового аскетизма.

Однако и это не принесло ему утешения: истина была по-прежнему далека. После шести лет сурового аскетического послушания Будда пришел к убеждению в совершенной бесполезности самоистязания. Он взвесил на весах пустоту богатства, мудрость школ и суровость аскетизма и нашел, что все они смертному не нужны. Очистив тело воздержанием, усовершенствовав ум смирением и укрепив сердце одиночеством, он стремился раскрыть путем постоянных сосредоточенных размышлений и молитв тайну земных страданий людей пока, наконец, его усилия не увенчались успехом.

Предание гласит, что как-то, сидя под деревом Бодхи (познания), Гаутама долго и сосредоточенно смотрел на Восток, предаваясь глубокому самопознанию. Внезапно его ум озарился новым светом и он овладел тем, что искал, и стал просветленным, т. е. Буддой. Когда он после многих лет постоянных поисков и размышлений обрел просветление, то счел своей обязанностью указать обреченным толпам путь к вечному счастью. Миру, идущему по неверному пути, Будда стал проповедовать благую весть о четырех благородных истинах и восьмеричном пути. Успеху проповеди способствовало обаяние личности вероучителя.

В своей первой проповеди Будда говорил о двух слабостях, которым не должен потворствовать тот, кто удалился от мирской жизни: 1) предание себя на потворство страстям — оно низко, обыденно, пошло, неблагородно, бесцельно; 2) предание себя самоистязанию — оно болезненно, неблагородно, бесцельно. Не впадая в эти крайности, Будда нашел средний путь, который открывает глаза, открывает разум, ведет к успокоению, познанию, просветлению, т. е. нирване.

На основании своего духовного опыта Будда приобрел и поведал миру убеждение в существовании четырех благородных истин:

1) существует страдание, 2) у страдания есть причина, 3) страдание может быть прекращено, 4) известен путь, ведущий к этому.

Первая истина, которую познал Будда, гласит, что жизнь есть страдание: рождение есть страдание, старость — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание, соединение с нелюбимым — страдание, расставание — страдание, не получение желаемого — страдание. Опыт жизненного пути Гаутамы не только позволил ему сформулировать идею о страдании, но и прочувствовать ее.

Он увидел не просто и не только картины страданий, но и сами условия жизни людей, вызывающие несчастья; т. е. все, что порождено привязанностью к земному, есть страдание.

Пессимистический взгляд нового учителя оправдывается, если взглянуть на эту проблему глазами религии, которая освобождает от греха и страданий. Если бы мир был полон счастья, не было бы нужды в религии, а значит, и нагромождения различных религиозно-этических систем, создающих иллюзию избавления людей от жизненных неурядиц и страданий.

Идея страдания была сформулирована Буддой следующим образом: «Из незнания возникают скрытые впечатления; из скрытых впечатлений возникает мыслительная субстанция; из мыслительной субстанции возникают имя и форма; из имени и формы возникают шесть органов; из шести органов возникает соприкосновение; из соприкосновения возникает ощущение; из ощущения возникает жажд а; из жажды возникает  привязанность; из привязанности (к существованию) возникает образование (зачатие); из образования возникает рождение; из рождения возникают старость и смерть, боль и жалобы, страдание, скорбь и отчаяние. Таково возникновение целого царства страдания».

Итак, повторяется, что рождение, старость, болезнь, смерть, горе, печаль, желание, отчаяние — все, порожденное привязанностью к земному,  есть страдание. Источником же страданий являются страсти — это и есть вторая истина, изложенная Буддой.

Третья истина буддизма — о прекращении страданий — вытекает из второй и гласит, что вечное успокоение, т. е. достижение нирваны — это  конечная цель буддистов.

Четвертая истина гласит, что существует путь, где все энергии, соединение которых и образует жизнь, постепенно угасают, а это и есть тот путь, который приведет к нирване — успокоению от всех страданий.

Для дальнейшего анализа основ буддизма нам потребуется рассмотреть ряд ключевых понятий, которые в некоторой мере позволят приоткрыть завесу таинственности в построениях буддийских мыслителей.

При этом необходимо иметь в виду, что буддисты позаимствовали эти понятия из предшествующих философско-религиозных систем древней Индии, приспособив их к особенностям своего учения. В философско-религиозной системе буддизма ключевыми можно считать такие понятия, как нирвана, дхарма, карма, в основном унаследованные буддистами от предшественников.

Чарвака (чарвака-локаята) - пожалуй, самая неартодоксальная школа древнеиндийской философии. Ее влияние на индийскую культуру нельзя считать очень уж значительным. Более того, она оказалась неконкурентоспособной в исторической борьбе идей на индийской культурной сцене. Учение этой школы со временем потеряло влияние. Все ее произведения погибли или были сознательно уничтожены теми, кого они беспощадно критиковали, сохранились лишь отрывки ее доктрин и высказывания о ней в сочинениях других древнеиндийских авторов. И тем не менее для духовной атмосферы и идейной борьбы Древней Индии она характерна. Кроме того, учение чарваков важно и еще в одном отношении - оно подтверждает генетическое единство (в т. ч. и примерно одинаковое разнообразие) философских сюжетов в основных культурных центрах мировой цивилизации.

Как школа, даршана, т. е. доктрина с последователями, чарваки конституировались приблизительно в середине 1-го тыс. до н. э. Основателем считается полулегендарный мудрец Брихаспати. Этимология названия неясна. По одной версии слово "чарвака" происходит от глагола "чарв" - "есть, жевать" и является презрительным прозвищем для древнеиндийских материалистов-гедонистов, якобы проповедовавших: "Ещь! пей! веселись!". В соответствии с другой версией термин "чарвака" происходит от "чару" - "приятный" и "вак" - "слово", давая в результате "доходчивое, приятное слово". "Локаята" - синоним термина "чарвака". Он тоже неоднозначен. Санкритское "лока" означает "мир, универсум, место-уровень", а во множественном числе - "люди, народ, человечество". Прямая расшифровка термина "локаята" звучит как "ограниченность миром опыта простых людей".

Чарваков отличало резко негативное отношение к ведийским авторитетам, к религиозной догматике в целом. Они утверждали, что Веды "страдают пороками - лживостью, противоречивостью, многословием". "Мошенники, шуты, бродяги - вот кто составил... Веды" , - говорил сам Брихаспати. Чарваки высмеивали религиозные обряды жрецов-брахманов, показывали нелепость жертвоприношений. Они не верили в реальность Брахмана и Атмана, закона Кармы, рая и ада, вообще любого другого мира. Соответственно отрицали они и существование души после смерти: "Когда тело обратится в прах, разве может оно возродиться вновь? Если то, что покидает тело, уходит в иной мир, почему же не возвращается оно опять, влекомое любовью к своим близким?". Поминовение усопших, равно как и другие религиозные обряды были в их глазах лишь способом прокормления многочисленной армии брахманов.

Единственно реальным чарвака-локаята признавала только этот чувственный материальный мир. Он, полагала она, образовался из спонтанного соединения четырех первоначал (первоначала - махабхуты, "великие сути"): земли, воды, воздуха (ветра), огня (света). В дальнейшем некоторые представители этой школы к четырем названным первоначалам добавляли пятый - эфир. Первоначала изначально активны и самодеятельны. Каждая вещь, по учению чарваков, обладает индивидуальной природой или сущностью - свабхавой. Свабхава делает любую вещь уникальной и самодетерминированной. Внешние воздействия, чуждые природе данной вещи, бессильны изменить ее судьбу, непреложный, каузальный ход ее внутренних изменений. Все, что происходит или случается в этом мире, непременно должно было произойти вне зависимости от того, хотим мы этого или нет.

Душа отождествлялась чарваками с органами чувств и умом. Она, в их понимании, возникает тогда, когда первоэлементы, или махабхуты, должным образом соединяясь между собой, образуют живое тело. В махабхутах самих по себе никакой души, никакого сознания нет. Это - эффект целостности, то новое, что появляется в результате соединения, соответствующей комбинации исходных элементов. К подобному выводу чарваков склоняли простые жизненные наблюдения. Например, такой: при смешении кинвы и некоторых других веществ возникает опьяняющая сила, ранее отсутствовавшая. Вместе со смертью тела, а это не что иное, как распадение его на исходные первоэлементы, исчезает и душа.

Все знание чарваки выводили из чувств. В этом смысле они были сенсуалистами. Чарваки разрабатывали также теорию умозаключений. Они различали, в частности, два вида умозаключений: 1) умозаключения, основанные на данных чувственного восприятия - они доказательны, им можно доверять, и 2) умозаключения, не опирающиеся на данные чувственного восприятия и потому лишенные доказательной силы, по сути ложные. К таким ложным умозаключениям локаятики относили, в частности, брахманистское доказательство бытия Бога и бессмертия души.

Чарваки были гедонистами: смысл жизни в счастье, а счастье в наслаждении. Они прославляли естественные чувства и радости людей. "Мудрость состоит в том, - считали они, - чтобы пользоваться теми удовольствиями, которые нам доступны, и по мере возможности избегать сопровождающих их страданий... Как сказал мудрец, радости, доставляемые человеку чувственными вещами, надо отвергать, поскольку они сопровождаются страданием, - но таково требование глупцов. Но какой человек, желающий себе настоящей пользы, выбросит зерна риса из-за того, что они покрыты шелухой и только?" Зло и добро, по мнению чарваков, - иллюзия, созданная человеческим воображением. Реальны только страдания и наслаждения, из них выткана ткань человеческого бытия. Исключить страдания из человеческой жизни нельзя, но стремиться сделать их минимальными можно и должно. Отрицание аскезы, бывшей одной из главных ценностей древнеиндийской культуры, жесткий материализм и последовательный гедонизм делают учение чарваков заметным явлением в истории индийской философии.