Материалистическое мировоззрение рассматривает человека как продукт длительной биологической эволюции. Человека отличает особая физическая конституция (развитая рука, большой объем головного мозга, особое строение гортани, высокочувствительные сенсорные органы), все то, что принято называть культурой: способность к рациональному мышлению, речь, самосознание, орудийно-трудовая деятельность, ориентация на нормы, ценности и традиции.

Как же произошло выделение человека из природного мира? Очевидно, что этот процесс носил многофакторный, комплексный характер, в котором активная роль принадлежала и труду, и сознанию, и речи, и социально-нравственным нормам, и мифологии, и религии, и ритуальной практике. Важнейшей проблемой здесь является определение решающего аспекта антропогенеза. Иными словами: какой вид жизнедеятельности прапредков человека сыграл в этом главную роль? Можно выделить три основные позиции по этому вопросу.

I. Трудовая теория Ф. Энгельса, которая в отечественном обществознании долгое время считалась единственным объяснением антропогенеза. Согласно Энгельсу, человека создал труд, который сделал необходимым тесное сотрудничество людей, постоянное общение, приведшее к появлению речи из первоначального языка жестов. Преобразование природы в производственной деятельности было невозможно без познания, без выяснения объективных свойств предметов и тех сложных опосредованных связей, которые существуют между этими предметами и витальными потребностями человека. Отметим, что процесс антропогенеза в трудовой теории связан в первую очередь с возникновением материальной культуры.

II. Символическая теория Э. Кассирера, согласно которой биологическим источником антропогенеза является неспециализированность протолюдей как вида. Причём в первую очередь это выражалось в отсутствии соответствующих инстинктов или их нестойкости, что вынуждало проточеловека копировать поведение других биологических видов. Необходимость такого копирования вызвала к жизни символическое обозначение заимствуемых поведенческих программ. Таким образом, человек в первую очередь начал производить не орудия труда, а символы. Как видно, Кассирер, в отличие от Энгельса, первым шагом антропогенеза видит возникновение элементов духовной культуры.

III. Игровая теория Й. Хейзинги. Голландский исследователь решающую роль отводит феномену игры, который имеет корни в царстве животных, но приобретает принципиально новые черты в человеческом обществе. Главная особенность игры как деятельности человека – это её свобода от инстинктивного наполнения и символическая насыщенность. Здесь Хейзинга близок Кассиреру, но игра у него охватывает не только сферу духа, но все аспекты бытия человека, становится универсальным феноменом.

Так или иначе, в процессе антропогенеза происходила напряженная внутривидовая борьба по признакам сообразительности, степени развития речи, умений и навыков орудийной деятельности. Процесс биологического формирования вида homo sapiens был очень длительный, он продолжался от 3 до 3,5 миллионов лет и закончился 50-40 тысяч лет назад формированием кроманьонца – человека, имеющего современный внешний вид и мозг, готовый к восприятию сложных интеллектуальных и культурных программ. Биологические и социальные факторы дополняли и стимулировали друг друга в этом процессе.

С появлением кроманьонца процесс биологического совершенствования прекратился, эволюция перешла на надорганизмеиный, сверхприродный уровень. Начался отбор не на уровне индивидов, а на уровне популяций, племен, народов, в процессе которого выживали и сохранялись организационные общественные структуры, отличающиеся большей сплоченностью, более крепкими традициями, более строгим соблюдением, сохранением социальных норм и навыков.

Первые социальные нормы были призваны поддерживать внутривидовый мир, способствовать объединению и солидарности членов рода и племени. Таковы были нормы, запрещающие убийство соплеменника, что являлось социальным способом прекращения внутривидовой борьбы. Была установлена норма экзогамии, запрещающая половые связи внутри рода. Были нормы, обязывающие охранять, заботиться и кормить не только детенышей и самок, но всех членов племени. Тем самым под защиту были взяты старики, эти живые хранители необходимой для выживания племени информации, умельцы и мастера, которые не отличались физической ловкостью и силой. Тенденция рассматривать каждого члена племени как ценность была установлением нового порядка, поскольку природа уничтожает особи, миновавшие детородный возраст, неспособные воспроизводить потомство.

Формирование человеческого сообщества означало, что, наряду с наследственностью, а нередко и вместо неё, появилась преемственность культуры, которая передавалась не через гены, а через обучение, воспитание, показ и пример, через традиции, мифы, религию.

Прекратился процесс видообразования, через обучение и воспитание появился новый вид памяти, уже не генетической, а социальной. Социальная эволюция снизила непосредственную приспособленность человека к среде обитания, которая существует у животных: органы человека оказались неспециализированными, а сам он – чрезвычайно пластичным. Благодаря этому человек с помощью орудий труда мог любую среду приспособить к своим потребностям, что позволило ему расселиться по всему земному шару, овладеть огнем, приручить животных, изобрести простейшие инструменты, а позднее – перейти от собирательства к земледелию, скотоводству и ремеслу (так называемая неолитическая революция).