На протяжении почти всей истории развития философской мысли в ряду с другими фундаментальными идеями существенное место занимала идея прогресса. Большая часть человечества, прежде всего мыслители, верует в прогресс, т.е. не только в эволюцию, а в поступательное движение человечества к одной высшей разумной цели, к идеалу блага, достойного всеобщего желания, искупающего все жертвы, все страдания.

Общественный прогресс представляет собой очень сложное, противоречивое движение социума. Существует определённый критерий этого процесса. Определение этого критерия расходится. Марксизм исходит из того, что таким критерием является объективный, т.е. рост производительности труда, рост производительных сил общества. По этому критерию можно считать, например, что феодальное общество более прогрессивно, чем рабовладельческое. Но существуют и иные трактовки. Критерием прогресса является рост социальной свободы. Поэтому может быть высокий уровень технологии, но если неразвита свобода человека, его права, то о прогрессе не может быть и речи. Раньше прогресс понимался как прямолинейное движение от низшего к высшему, но есть регресс. Стали говорить о капиталистическом прогрессе и социалистическом. Прогресс трактуют как объективную социальную синергию.

Анализ истории человечества показывает, что в общественном развитии имеют место прогресс, цикличность, регресс. Абсолютизация какого-либо одного из направлений в социальной жизни приводит к одностороннему восприятию человеческой истории. В действительности же общественное развитие многопланово.

В античном обществе господствовала идея круговорота, ибо античный чувственно-материальный космос обязательно требовал идеи вечного возвращения: душа существует вечно, и каждый раз после смерти человека отделяется от тела, а затем появляется в ином образе в неизменном плане. Христианство выдвинуло концепцию движения человечества к более совершенному миру, реализации божественно установленной цели: максимальное приближение человека к Богу, что возможно лишь путем нравственного самосовершенствования каждого индивида. Вера в исторический прогресс связана с эпохой Возрождения. При этом прогресс мыслился тоже как реализация цели, только не божественной, а природной, как естественная необходимость установления общества Разума.

Для прошлых времен при всем многообразии линий социального развития объективно преобладала линия прогресса – вид социальных изменений, которые характеризуются наличием поступательных процессов в обществе и связанный с выдвижением цели общественного развития. Один из главных вопросов сегодня – разработка системы критериев общественного прогресса. Их может быть бесконечное множество. Так исчерпав запасы совершенствования по очередному критерию или же их группе, система переходит к совершенствованию других. Поэтому вопрос о прогрессе – это не простой вопрос умозрения, а жизненный вопрос о судьбе человека и всего человечества, а в еще более широком плане – и всего мирового бытия. В связи этим необходимо затронуть вопрос о смысле истории.

Размышляя о смысле истории, Ясперс писал: «Мы стремимся понять историю как некое целое, чтобы тем самым понять и себя. История является для нас воспоминанием, о котором мы не только знаем, но в котором корни нашей жизни. История – основа, однажды заложенная, связь с которой мы сохраняем, если хотим не бесследно исчезнуть, а внести свой вклад в бытие человека. Историческое воззрение создает ту сферу, в которой пробуждается наше понимание природы человека». Разве не в этом заключается смысл истории?! Правда, Ф. Ницше говорит: шаг за шагом мы боремся с исполином – случаем, и человечеством до сих пор правит бессмыслие! Что касается объективного смысла истории, то она, видимо, в своем пути во времени имеет какую-то объективную цель, и время в ней расчленено на эпохи... и конечно. Мудрость веков гласит: история учит нас тому, что у нее непременно нужно учиться.

И в заключение: решение вопроса о смысле истории, подобно вопросу о смысле нашего личного бытия в мире, может лишь несколько приблизить нас к крайней грани нашего понимания, но за ее пределами, тем более в безбрежной дали времени, для нас все окутано непроницаемой мглой.